Она проникла в правительственные речи - Гитлер неоднократно упоминал "нибелунгову верность", "счастливую валгаллу", в науку, где стала господствовать "теория вечного льда", в культуру. Разумеется, в древних сказаниях философы третьего рейха искали то, что отвечало их собственной системе взглядов. Построенные ими мифологические ряды призваны были защищать идеи расизма, национализма, безоговорочного подчинения вассала своему господину. Необходимо указать, что значение новой мифологии было, пожалуй, большим, большим, чем это принято считать. В известной мере она обеспечивала идеологическую подготовку агрессии. (Смотри, например, дневник Уильяма Тоддта, американского посла в Берлине в 1934-1938 гг. "Эддическая терминология" упоминается в нем неоднократно, и ощущение ее агрессивной направленности передано очень хорошо.)

Книги Толкиена опирались на те же сказания и легенды. Только содержание было противоположным: "проклятие власти" вместо прославления великих конунгов, дружба вместо вассальной верности, последовательный интернационализм. Причем, даже не особенно внимательный читатель замечал насколько толкиенское использование фольклорного материала было более глубоким и вдумчивым. Фашистская мифология кичилась своей "народностью", "историчностью". Но сравнивая ее с "Хранителями", даже с "Хоббитом", нетрудно видеть, что как раз историчность и народность были выброшены идеологами национал-социализма из эксплуатировавшегося ими северо-германского эпоса. Так что, не только глубокая философия эпопеи "Властелин Колец", но и ее лингвистический фундамент использовались в антифашистской борьбе.

Иногда мне кажется, что книги Толкиена были написаны еще и в противовес распространенному в начале XX века любованию Средневековьем: его рыцарскими турнирами, бессмысленным героизмом, готическими сводами холодных, нежилых замков. В известном смысле художественный стиль "Хранителей" можно назвать "антиготикой". Чтобы доказать это, обратимся к образам хоббитов.