"Мы сорвали штандарты

Фашистских держав

Целовали гвардейских дивизий шелка...",

но победы превратились в поражения. Почему-то решили, что само по себе существование твердой власти, призванной обеспечить порядок и дисциплину, прогресс и процветание, необходимо и даже этически оправдано - лишь бы ее воплощением был бы человек мудрый, честный, интеллигентный... Признание идеи абсолютной власти возродило национализм, и вдруг оказалось, что ценой десятков миллионов жизней удалось уничтожить лишь некоторые формы фашизма, далеко не самые опасные.

Человечество так и не нашло в себе силы отказаться от прославления привычной системы общественных отношений, непрерывно порождающих пирамиду власти. "Счастье нации - в единстве, а единство создается безоговорочным подчинением" - это политический лозунг Гитлера и Муссолини и других, поменьше. Но уроки истории забылись. Осталась вера в "доброго царя", "в сверхлюдей, с той же потребностью преклонения перед солнцеподобным вождями, всемогущими государями. Те, кто играл эту роль... могли дать человечеству только фашизм и ничего более". Осталась вера в то, что "политические программы, будучи применены в экономике тоталитарной властью, могут изменить ход истории". Осталось, несмотря ни на что.

Это неудивительно. На рекламу своего государственного строя страны тратят большие средства, ученые и писатели отдают для этой цели свои таланты. Так в сознании людей появляется стереотип: пирамида власти необходима, без нее начинается анархия и, как следствие, полная катастрофа. Поэтому критике подвергают лишь форму государственного проявления, а не сущность власти. И она остается неизменной. Форма, впрочем, тоже - она ведь обусловлена содержанием.